Шагах в двадцати от Уве кто-то вырыл небольшой затон, натаскал камней, устроил дамбу. А за этой дамбой виднеется лодка, привязанная к толстому колу.

Уве уже бежит к ней, перепрыгивает через камни. Он совсем запыхался и всё же кричит:

— Боцман, Боцман! Лодка!

Вокруг затона весь снег вытоптан. Кругом валяются рыбацкие снасти: мешок из-под сетей, ржавый якорь. Следы ведут в сторону высокого берега.

Уве кричит:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

Он кричит несколько раз и принимается осматривать лодку. Потом залезает в неё, дёргает верёвку, которой она привязана.

Верёвку Уве может развязать и сразу же отчалить. Под скамейкой лежат уключины. Лодка выкрашена в зелёный цвет; она не очень большая. Должно быть, грести на ней не тяжело. Уве справился бы.

Уве снова смотрит на дюну. Да где же этот дядька? Ну, хозяин лодки! Уве снова кричит:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

У него прямо руки чешутся. Ведь там в море на льдине сидит Боцман. И льдину гонит всё дальше и дальше. А время бежит!

Да куда же хозяин провалился?

Уве рассматривает следы, убегающие в дюны.

Кое-где из снега торчат жалкие кустики. А у хозяина лодки, наверное, очень большие ноги.

Уве вылезает из лодки. Идёт по следу. Поднимается на дюну. Может быть, там за дюной стоит домик, в котором живёт лодочник?

Уве ловко взбирается наверх, помогая себе руками. Оглянувшись, он видит далеко-далеко внизу белый лист — льдину и совсем далеко — игрушечный пароход. Порт отсюда не виден. Уве спускается по береговому склону. Местность здесь ровней. И тропка в снегу протоптана.

Вдали на склоне примостилась деревушка. Из коротких труб поднимается дым. Всё поле до самой деревни занесено снегом. Наверное, дядька-лодочник сидит там в деревне, кофеёк попивает. Нашёл время!

Уве прислушивается. Тишина. Ему кажется, что он один на всём белом свете.