Но вода такая чёрная, страшная. Боцман застыл на самом краю льдины, будто каменный, и не сводит глаз с Уве. Изредка доносятся какие-то жалобные, рыдающие звуки. Должно быть, Боцман решил, что Уве хочет его бросить. Он закидывает голову назад и начинает выть прямо в небо.

Но небу нет никакого дела до маленькой собачки.

Да и пароход медленно плывёт своим курсом. Из трубы валят клубы дыма. Судовой двигатель стучит.

На капитанском мостике трое моряков. Один из них стоит за штурвалом, второй смотрит в бинокль, третий прохаживается взад и вперёд.

Того, кто прохаживается, зовут Федором. Он капитан. У него усы и фуражка с золотым околышем.

Капитан спрашивает человека с биноклем:

— Буксира не видно?

— Дожидается у входа в порт.

— Дожидается? — переспрашивает капитан.

— Конечно, дожидается. Мы же опять опаздываем.

Капитан недовольно покручивает ус и снова принимается разгуливать по мостику. С правого борта виден берег. Капитан остановился и глядит на берег.

Его серые глаза поблёскивают из-под кустистых бровей.

Глаза у капитана как у орла — видят каждый кустик на берегу. Видят они и льдину.

«Большая льдина, — решает капитан Федор и тут же у самой её кромки замечает что-то чёрное. — Может, птица какая-нибудь, — думает капитан Федор. — Ворона. Или просто кусок угля, кто его знает».

Но лодки Уве капитан Федор не видит.

Он снова отправляется на левый борт. Потом, вернувшись на правый борт, опять рассматривает берег и льдину. Но лодки Уве он так и не видит.

Лодка прячется между волнами, да и выкрашена она в тёмно-зелёный цвет — теперь он чёрный, как само море.

Кто знал бы о лодке, и тому пришлось бы её искать. А капитан ничего о ней не знает, вот он её и не ищет.

Но что это там за пятно?

Пятно мельтешит, трепещет над водой.